От автора


Для кощунствующих же не писал я ничего
Потому что их книга в них самих...
(Я. Бёме)

Непростой задачей, вставшей перед автором после того, как рукопись книги вчерне была уже закончена, оказалось, дать ей краткую характеристику: к какому жанру литературного творчества отнести этот скромный, но неординарный труд?

Существенная часть содержания книги представлена числовыми комбинациями; встречаются в ней рассуждения из области некоторых разделов лингвистики, обсуждаются вопросы симметрии, затрагивается шахматная тематика...

Казалось бы, можно говорить о принадлежности этой работы к жанру научно-популярной литературы. Однако, это невозможно. Невозможно по нескольким причинам.

Во-первых, потому, что автор не является специалистом ни в одной, из затрагиваемых в книге, областей знаний и, стало быть, не может выступать в роли их популяризатора и пропагандиста.

Во-вторых, потому, что наименования научных дисциплин, вообще говоря, служат в книге лишь прикрытием плохо замаскированному дилетантизму, подобно свинье под дубом, пытающемуся подкапывать под здание науки при помощи сомнительных, одиозных приёмов.

Так, наряду с математикой, которая одна только и должна представлять основу для чисел, коих в книге, что желудей на дубе том, здесь фигурирует, если не сказать доминирует, выродившаяся её ветвь, так называемая, н у м е р о л о г и я.

Кроме того, предмет языкознания обращается в объект посягательств на непреложность отдельных его аксиом.

Наконец, в-третьих, потому, что всем этим несуразностям в книге сопутствует откровенно антинаучная идея Бога.

В определённой степени тематика книги ориентирована на верующего (или сочувствующего верующим) читателя. Тогда, быть может, это исповедь кающегося грешника, ещё вчера язычника, а ныне новообращённого в веру?

В каком-то смысле это так. Но несомненно и другое: только то обстоятельство, что Христианство декларируется церковью, как религия любви, а на дворе начало III тысячелетия от Р. Х., может уберечь книгу (вместе с её автором) от костра, но как минимум, «церковный максимум» – анафема – ей обеспечен.

Как же назвать этот литературный конгломерат, ни благословлённый наукой, ни освящённый церковью? Мистификация? Пародия? Утопия?

Обыватель обожает, когда его водят за нос, гримасничают перед ним, или развлекают небылицами, поэтому, любой из этих «соусов» был бы неплох для приготовленного «блюда», если бы только автор мог так дёшево оценивать свой труд. Но нет, не смеха ради многие и многие часы, месяцы и годы отданы самозабвенному поиску, не для потехи толпы всё, чем в этой жизни дорожит человек, положено на жертвенный алтарь искателя Истины…

Что же, если некоторые воззрения автора этой работы не согласуются с одними научными истинами, и прямо противоречат другим? Подобные воззрения, кому бы они ни принадлежали, на поверку, неизменно и неизбежно оказываются заблуждениями, порой трагическими для их носителей, и ни у кого не встречают участия иного рода, нежели пристрастный «медицинский» интерес к забавно-занятному «клиническому случаю».

Не отрицая, и более того, подчёркивая не просто ненаучный, но антинаучный характер настоящей работы, автор готов примириться с любым «диагнозом», но ни за какие мирские коврижки, никогда не согласится увенчать свой труд шутовским колпаком небывальщины!

Как же наименовать его? Может быть, «сконструировать» нечто нетрадиционное из «осколков» различных жанров? Например: гипотетически-научно-популярное эссе.

«Гипотетически-научно - …» означает здесь, что ничего из сказанного в книге, нет необходимости воспринимать иначе, нежели как научную гипотезу. Возможно, когда-нибудь гипотеза станет частью науки, нет, не нынешней, – новой, неведомой ещё науки. Но не будем гнать лошадей: сегодня пусть она остаётся ещё гипотезой...

Итак, настоящее сочинение не является научным, автор сочинения не является специалистом; что же приготовил он для читателей на страницах этой книги?

  1. Из Назарета может ли быть что доброе?..*

    (Ин. 1:46)

* здесь, и далее извлечения из Библии, с принятыми в ней сокращениями,
   цитируются по изд. «Russian Orthodox Bible» United Bible Societies 1991 г.

Прежде чем ответить на этот вопрос, автор, учитывая невысокий уровень своей осведомлённости в одних областях науки, и полное отсутствие каких-либо познаний в других, но также, учитывая интерес определённой части читательской аудитории к знаниям, не вмещающимся в рамки научных представлений, и в меру способностей желая лишь разделить с читателями этот интерес, но отнюдь, не учить их чему-то,

  1. считает своим долгом принести читателям-специалистам искренние извинения за невольные (но, конечно же, допущенные в работе) дилетантские суждения, которые читатели найдут, возможно, оскорбительными для их профессионально-эстетических чувств;
  2. просит читателей-неспециалистов помнить об опасности быть введёнными в заблуждение развиваемыми в книге идеями и, «в случае чего», полагаться на спасительный здравый смысл, дабы не причинить ущерба своим знаниям и не приобрести ложных представлений;
  3. полагает, что суть вопросов, поднимаемых в книге явно, или «между строк», будет верно схвачена читателями обеих категорий, и призывает читателей к самостоятельному поиску ответов. Наконец,
  4. надеется на то, что ему великодушно будут прощены косноязычие речи, непоследовательность и сумбурность изложения, а также и прочие огрехи, неизбежные для всякого сапожника, берущегося за выпечку пирогов (читай: для автора книги, не являющегося профессиональным литератором).

А на страницах этой книги автор приготовил для читателей… гипотетически-научно-популярное эссе!

Подобно доблестному знамени, объединяющему в общем строю и рядового и генерала, жанр эссе объемлет самые различные типы литературных произведений в обширном диапазоне – от, так сказать, пробы пера в набросках, прозаических этюдах или дневниковых записках до солидных публицистических, литературно-критических, и философских трудов. Произведения в жанре эссе отличают, как правило, независимая, подчёркнуто выраженная позиция автора и оригинальный, но отнюдь, не претендующий на утончённость, стиль письма.

В настоящем случае, «… - популярное эссе» означает только одно: усвоение изложенного в свободной манере «мыслей вслух», материала книги, не требует от читателей какой-либо специальной интеллектуальной подготовки, иначе говоря, по уровню сложности он доступен восприятию практически всех читателей, достигших возраста ответственного существования (Г. Гурджиев)

Математика, в пределах простых арифметических действий, и элементарные закономерности зеркальной симметрии, едва ли более сложные, чем таблица умножения, – вот и все премудрости просвещения, с которыми встретится на страницах книги образованный (раз он может читать!) читатель.

Ни научные утверждения, ни общепризнанные теории, ни общепринятые мнения, ни что угодно другое, включая и позицию автора, – ничто извне не призвано здесь влиять на непосредственное впечатление читателя от знакомства с «зеркальной арифметикой», на его личную оценку и собственную интерпретацию результатов операций с числами.

Ибо как математика (и в особенности арифметика) обладает в высшей степени самодостаточной достоверностью, так зеркальное отражение – непреложной самоочевидностью!

Понапрасну воинственно настроенные скептики азартно будут «щёлкать перьями», выявляя авторские промахи в изложении материала. Никто не критикует костыли за то, что они не столь гибки, как ноги, но как только человек выздоравливает, костыли отбрасываются.

Аналогично, текст книги следует рассматривать лишь как вспомогательное средство: имея служебное назначение, он выполняет сопроводительную функцию и, как таковой, как «вещь в себе», не представляет никакой ценности; а стало быть, и для пристрастного анализа он не самый удачный объект.

Неуёмным критикам предлагается «опровергнуть» числа и их сочетания! Право же, это будет достаточно престижным занятием и несравненно более лёгким, чем придирчивый разбор текста, поскольку дело придётся иметь с обычными, всем с детства знакомыми числами, и «комбинаторикой» на уровне счётных палочек.

Здесь нет (или они едва упоминаются) «экзотических» (типа трансцендентных, или иррациональных) чисел, говоря о которых, при желании всегда можно напустить туману.

Здесь нет и таких, вовсе уж диковинных чисел, как например, «вибрирующие» (см. публикации о нумерологии: «Наука и религия», 1990 г.)

Здесь читатель найдёт самые обыкновенные, нормальные, всякому уму понятные и любому пониманию доступные, числа натурального ряда, в разумных же его пределах.

Автор наблюдал вибрацию чисел лишь в тех случаях, когда надолго оставался с ними наедине. Тогда случалось, вибрировали, колебались и даже подпрыгивали целые строчки их. Но после нескольких часов отдыха подобные «чудеса в решете», как правило, прекращались.

Чем же интересны числа, представленные в книге, о чём они? Они – о Запредельном! В этом конфликт (литер. термин) эссе. В этом – нетривиальный драматизм жизни автора.

Быть может, найдутся читатели, которые обнаружат ошибку, приведшую к «клиническому заблуждению»!?

Автор будет рад прислушаться к выводам любого из читателей, для которого дважды два – четыре, но не стеариновая свечка; и который, глядя в зеркало, видит в нём отражение своего лица – не Наполеона! Для тех же читателей, которые окажутся в лабиринте собственных противоречий, выход единственный: апеллировать они смогут только к своему рассудку.

Итак, всё, что для лучшего усвоения материала может понадобиться вдумчивому и неравнодушному читателю, это пара небольших (с ладонь) зеркал, да счётный калькулятор.

И ещё… ещё может понадобиться некоторое самообладание. В той степени, в какой оно бывает нам необходимо при встрече с Прекрасным. Или – Страшным. Ибо такова эта книга, читатель! Впрочем, иди и смотри.

Но прежде, – кто ты, читатель, взявший в руки эту книгу? Что движет тобой? Любознательность? Любопытство? Скука?

Внемли же слову автора: примерь сперва шапку – по тебе ли? И если велика – не надевай её в дорогу – она не согреет тебя в пути!

Взвесь прежде ношу – по плечу ли? И если тяжела – не бери её в дорогу – она придавит тебя в пути!

Удостоверься вначале – покладиста ли лошадь? И если норовиста – не седлай её в дорогу – она сбросит тебя в пути!

Послушай, теперь я скажу, чья это книга. И если не твоя – брось её, не бери, беги прочь от неё!..

Всякая книга несёт в себе какую-то информацию, субъективного характера, или – объективную. Последняя, будучи научно обоснованной, представляет собой некоторое знание, – условное, или безусловное. За тысячи лет вкушения от Древа Познания человечество накопило с Монблан, с Эверест, с немереную гору Меру всевозможных знаний, способных утолить самый лютый интеллектуальный голод!

Любезный читатель-рационалист! Ты ищешь знаний?!

Увы, здесь нет для тебя ничего. Область изысканий данной работы – Иррациональное! А это не твоя «вотчина»! Ты ведь и прежде, напрасно теряя время, случалось, уже держал в руках, перелистывал, и даже зачитывал «отдельные места» книг, принадлежащих авторству фанатиков религиозного толка, обуянных мистическим психозом, которые прямо или косвенно превозносят поснятину поповских проповедей о тотальной греховности всех без исключения радостей жизни – не правда ли? Ну так, не растрачивай же понапрасну драгоценного времени, а главное, –

  1. не пытайся заглядывать в те сферы, где тебе нечем дышать, где ты ослепнешь, оглохнешь – и погибнешь. Вернись к своей жизни, ешь, пей, веселись, ибо ты материя.

    (Вс. Соловьёв, «Волхвы»)

Книга эта не твоя, она ничего не прибавит тебе, но может случиться, всё отнимет, а потому оставь её до поры, – для тебя она несвоевременна и, возможно,

  1. ...не скоро ещё настанет время для развития твоего духа… Но это время придёт и далёкий голос в редкие святые минуты никогда не перестанет напоминать тебе, что придёт это время…

    (Вс. Соловьёв, «Волхвы»)

Но, может быть, читатель, настало твоё время, пришла твоя пора?

Ты разочарован обманчивостью калейдоскопического блеска мирской мишуры, ты устал от бессмысленной погони за гипнотически притягательными миражами этой жизни – жизни, в которой ни в чём не можем достичь мы предела.

Твоё внимание всё чаще привлекают экзотические сказки загадочных сочинителей прошлого: Философский Камень, Священный Грааль, Небесное Царство – о, что за щедрая фантазия их создала! Восхитительно! Достойно удивления и… грустно.

О, если бы хоть одна из этих сказок… а что если… а может быть…

НЕТ! – бесцеремонно обрывает холодный рассудок твои мечтательные размышления – НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Что наша жизнь? Мечта! Полёт! Любовь и Сила! ХА-ХА-ХА! Вперёд! Вперёд! Там ждёт могила!..

Однако где-то в глубине твоего сознания взрастает и ширится жгучее желание опротестовать смертный приговор рассудка. В душе то и дело вспыхивают и тут же гаснут слабые искорки то ли веры, то ли надежды, то ли чего-то иного, чему нет названия. Искорки вспыхивают крохотными капельками расплавленного золота, обжигая горячими волнами сердце: кажется, ещё мгновенье – и капля вспыхнет огнём, испепеляющим в мгновение ока…

МОЖЕТ! МОЖЕТ БЫТЬ! – вопиет тогда твоё сокровенное «я» – верую, потому, что максимально разумно!

Но разум глух к эмоциональным всплескам. Разум требует знаний!

И ты снова и снова самозабвенно погружаешься в Святоотеческие христианские писания, сочинения древних философов, труды мистиков различных эзотерических школ. Но всюду находишь всё одно: назидательные наставления, мудрёные рассуждения, и свидетельства, свидетельства… бесчисленные описания чьих-то неописуемых переживаний. Знаний нет, – и слабые искорки то ли надежды, то ли самой Любви, то и дело, вспыхивающие где-то в душе, как и прежде, неумолимо гаснут, так и не успевая возгореться огнём всесожигающим, в котором душа твоя мучительно жаждет сгореть во мгновение ока…

Страшное одиночество наваливается на твою исстрадавшую, мятущуюся душу: смертная тень поглощает уходящие дни, а непроницаемая завеса безотрадного – иного ты уже и не ждёшь – грядущего, только отлагает неминуемую бессмысленную развязку...

Почему ты так исступлённо ищешь знаний о том, чего, как подсказывает тебе твой рассудок, не может быть?

Почему, если тебе близка идея Бога, душа твоя не может без «лукавых доказательств» уверовать светло и чисто? Чего ей не достаёт? Может быть, она больна, или ущербна?..

А что если правы те, кто учит, что нужно «брать от жизни всё», и что каждый сам себе закон и истина, а всё прочее – химеры?..

  1. Велики сомнения у каждого, впервые вступающего на путь, труден шаг решающий, ужаса полон миг, когда человек теряет опору в старом, не закрепив себя в новом, бездонна грусть, когда перед взором человека рушится привычный ему мир.., но пусть не трепещет дерзающий! Многотруден путь, но безмерны и силы, вложенные в человека!.. Для успешного продвижения по страдной стезе искателя Истины нужно всем пожертвовать, всё претерпеть, ни перед чем не останавливаться, ничего не бояться, ничему не верить, кроме внутреннего голоса…

    (В. Шмаков, «Великие Арканы Таро»)

Читатель! Это всё – о тебе? Я узнаю тебя! Узнаю в тебе себя. Может, я это, только моложе…

Ты ищешь Знаний? Не знаешь, чего ищешь! Ну так, узнай же!

Вот, в твоих руках книга, которая явит тебе и «ужаса полон миг», и «бездонну грусть»!

Она скорпионом вползёт в твоё сердце, и тебе не по силам будет убить скорпиона, и сердце твоё навсегда станет его добычей.

Она поразит тебя небывалым недугом, от которого исцеление смерть – и не скорая, но пройдут прежде годы в муках, от которых ты не раз возопишь: доколе же, Господи?!

Ты не трепещешь?

Тогда, читатель!.. Друг, брат! Тогда эта книга будет тебе верным, надёжным посохом на тернистом пути, и могучим стимулом в поисках истинной жизни, потому что Путь, и Истина, и Жизнь – одно.
Следуй за мной по страницам этой книги – и не раскаешься, ибо книга эта Прекрасна!